Елена Михайленко (treasure2011) wrote,
Елена Михайленко
treasure2011

Сокровища Удела Могултая

По случайной ссылке угодила в Удел Могултая, когда-то один из закоулков легендарной Арды на Куличках. Лет десять назад там бурлила жизнь, сейчас едва теплится. Что это за люди под никами, знают, наверно, только сетевые аксакалы. Эта жизнь прошла мимо меня, но обитатели Удела оставили после себя большущий чердак, набитый сокровищами: разбирать и разбирать. Вообще поэзия для меня весьма факультативный вид словесности, но от этих странных стихов внутренний ценитель прекрасного оживился. В них нет так называемой лиричности, задушевности и прочих вещей, от которых у меня болят зубы. Есть любимая и давно знакомая по Бродскому манера видеть вещи и создавать образы. Поэтический сиквел, как бы странно это ни звучало. Сохраняю здесь часть того, что понравилось. Авторство везде — Antrekot.

Кассандра предсказывает падение акций и крушенье небесных сфер,
Генеральный штаб, как обычно, не верит ни единому слову,
Но составляет списки ресурсов и предполагаемых мер,
И когда катастрофа случается, в теории, все готовы.
На практике штатная ситуация, сорок дней и сорок ночей,
В школах – каникулы, в небе – чума, на земле – полная неизвестность,
Еще в позапрошлый раз книгочей записал историю всех вещей,
И теперь сидит в ковчеге и ждет, когда проявится местность.
А потом они выгрузят дом и свет, заповедники, дамбы и облака,
Большой Разделительный Хребет, вомбатов и огороды,
Черепичные крыши, темный залив, огонь портового маяка,
- Привет, Кассандра,- скажет ведущий,- ну что у нас там с погодой?

Когда старый приятель вломился к Лазарю
И вытащил обратно на свет,
Это не критика чистого разума,
Не сбой в движенье планет,
Не предвестье последующих ламентаций
И оваций на тысячи лет --
просто он пришел повидаться,
А хозяина дома нет.

И это достаточный повод для чуда,
Для скандала, для рваного полотна -
Сиротливая глиняная посуда,
Избыток невыпитого вина.
Порядок вещей гуляет снаружи
от Иерусалима до самой луны,
А в доме Марфа готовит ужин,
Потому что все голодны.

А то, что потом говорили мистики
О предтечах, символах и словах -
Предмет изучения медиевистики,
разруха, царящая в головах.
Не имеют цели и назначенья
Облака, сирень, перестук минут -
И те, кто привычно подвержен тленью,
иногда встают и идут.

***

Еврей, который сел на лошадь,
Может позволить себе многое.
Инженер Джон Монаш
Предпочитает автомобиль.
Он ездил бы на нем и в Галлиполи,
Где и ползком не пробраться,
Но ему запретили
Командовать с передней линии,
Как ему казалось разумным –
В британской армии
Это не было в обычае.
Генерал Джон Монаш –
Точность, логистика, маневр –
Не любит гнать пехоту
На вражеские укрепления:
Пехота приходит в негодность,
А здесь, в Старом Свете,
Австралийцы и новозеландцы –
Невосстановимый ресурс.
Командующий Джон Монаш
Вызывает недоумение:
Неужели в Австралии
Не нашли на эту должность вояку?
Дома тоже
не все этому рады,
Но маленькие страны
Ценят экономных.
Сэр Джон Монаш,
Штурм-за-девяносто-минут,
Сен-Кантен и Перонна,
Взломанный вражеский фронт,
Вернувшись домой, потребует,
Чтобы отныне днем армии
Стал день катастрофы в Галлиполи –
Победы не забудут и так.
Инженер Джон Монаш,
Мосты и университеты,
Электричество штата Виктория,
Камень, железо, бетон,
Умирая, будет - без акцента -
Говорить по-английски:
В этом смысле автомобиль
Не отличается от лошади.

***

Всюду – вечный покой или вечный бой,
Молодой человек со своей трубой
Не желает лежать в гробу.
Он сварил овцу и ел из котла,
Он умеет добро отличить от зла
У него моргенштерн во лбу.

И он тоже не хочет лежать в гробу,
а на календаре - среда,
а у нас поднялась большая вода,
выше мола стоит большая вода,
и не деться ей никуда,
но у нас вообще большая вода
по средам, ибо в четверг
непроглядный ливень встает стеной
и идет вертикально вверх.


Всюду – вечный покой или вечный бой,
А пока на асфальт оседает зной
И моряк вернулся с войны.
Там, у ангелов, тоже котел бурлит
и гадает по вареву Гераклит,
и к рассвету окна темны.

Козодой козу утопил в пруду,
Он сидит на возу и дует в дуду,
Он застыл в янтаре, впечатанный в ноту «ре»,
Отзывается только рак на большой горе,
А над ним – Чумацкий шлях, ночная свеча,
Пожирает прах железная саранча,
Углеродистая, роскошная саранча,
Поезда шуршат, мосты по ночам кричат,
Но не могут сбросить обличье который век –
И повсюду ливень, четверг, белый свет померк.


Всюду - вечный покой или вечный бой,
Мандрагора кричит над разрыв-травой,
Письмена ползут по стене.
Молодой человек со своей трубой
На глазном засыпает дне.
И трубит во сне.

Там по ободу глаза гуляет шквал
И горчат обломки звезды.
Гидростанция перекрывает канал
До следующей среды.


***
ты не ходи туда, не ходи туда,
там впереди февраль, позади – вода,
летом на лед наслаивается лед,
было как дома, было - наоборот.

ты не ходи туда, не ходи туда,
там на дровах трава, на траве - стада,
что там Полтаве, небесная твердь – бела,
воздух плотней смолы, тяжелей стола,
тоньше бумаги – как раз на один глоток,
где родничок, мозжечок, висок, зеленый росток.

***

Мыслящий тростник окликает, послушай, друг,
Этот разгильдяй, который нас сотворил вчера,
Он опять ваяет что-то на звук
С самого утра.
У него вода отделяется от всего
и над ней вскипает первичное вещество,
у меня снижается сахар, стебель гудит,
из моей основы сырое слово глядит,
говорит «пора».
Я
наливаю ему воды, выключаю свет,
объясняю: нас с тобою пока что нет,
а цветное слово есть модель, а не знак,
превращающий пустоту в промышленный злак,
сладкий сок, комбайны, салатовая броня,
вот, попей, засни, не смотри пока на меня,
мы узнаем друг друга только после седьмого дня.

***
Лети, куда хочешь, лепесток,
Все равно по-нашему не бывать –
И ветер слаб, и расклад жесток,
И немного осталось воевать
До южного моря, где край всему,
И время вываливается вперед
В гостеприимную тьму.

Лети, в уравнении простом
Пока есть пробел – в воздухе проплясать,
Портсигар - что-нибудь закурить,
Все равно ни выжить, ни описать.
Моисей говорил с горящим кустом,
Пока горит, можно поговорить.

Лети, по кромке, по ободку
И если когда-нибудь с запада на восток
Заберешься в почти знакомые наощупь края,
В окно к случайному старику,
Это буду не я.

***

Принца Гамлета подменили в университете –
Настоящий бы никогда не вернулся в наше болото.
Этот ходит как толстое пугало, спит при свете
И все время смотрит, словно ищет кого-то.

Он бормочет слова, непонятные, неживые,
Задурил девчонок от Кронборга до самого юга,
И ему, а не Клавдию, докладывают часовые,
Если ночью с ними разговаривает не вьюга.

Он приедет в Виттенберг к началу семестра, с приятелем и котомкой,
пристроит череп на полке, нальет – себе, ему и Горацио.
Будет кашлять.  История – сплошные потемки,
Проще сделать ее, чем потом разбираться

В штабелях, мотивах, портьерах, народных массах,
Полоумной мести, чужих сторонах кровати.
Будь он принцем – стал бы перегноем для Фортинбраса.
Так - убил и уехал.  Он просто преподаватель.


UPD Автор стихов — Елена Михайлик. Спасибо Могултаю :)

Tags: verses
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments