September 18th, 2013

Риторическое

"Пусть приезжает — повесим" (Александр II о Шлимане) — что-то мне это напоминает. Легко представляю ту же бравую интонацию, с которой прозвучало бессмертное "мочить в сортире". Правда, Александр не произносил своей фразы, а написал ее на полях прошения жуликоватого коммерсанта, пожелавшего продолжить бизнес в России. Внезапно стало интересно — могла ли она прозвучать с трибуны во времена мазурки и книксенов? Ну то есть где проходил предел допустимого в публичной риторике последней трети XIX века. Догадываюсь, что политическая дискуссия в пореформенной России не была на уровне "милостиво повелевать соизволил", но как далеко могли зайти тогдашние ораторы, не имею ни малейшего понятия.

В.Г. Белинский. Письмо к Гоголю (1847)

[В России - Е.М.] нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей.

Что Вы подобное учение опираете на православную церковь — это я еще понимаю: она всегда была опорою кнута и угодницей деспотизма; но Христа-то зачем Вы примешали тут? Что Вы нашли общего между ним и какою-нибудь, а тем более православною церковью?


Если бы не имя с датой, на XIX век указывали бы только штампы тогдашней либеральной публицистики "кнут" и "деспотизм". Прошли полный круг?