July 5th, 2014

Про походных собак

Раз уж о собаках речь зашла. Их было много в походах, и некоторых помню хорошо. Лучше всех — вот этого пса, который жил (надеюсь, и сейчас жив-здоров, хотя в этом году мы его там не видели) в Ревети, в лесничестве при заповеднике. Мы встречались с ним несколько лет подряд, и он, судя по всему, вспоминал нас каждый сезон. С подозрением гавкал пару раз издалека, узнавал и, прижав уши и мотая хвостом, бежал здороваться. Серьезный, молчаливый, умнющий и надежный пес. И очень самостоятельный: сопровождал нас за 5-6 км от дома: привык обходить с егерями территорию и не боялся заходить далеко. И — совершенно точно — он понимал слова. Не команды хозяина, а слова посторонних людей, какими были для него мы. Примерно так: "Ну что, пришли, располагайся" — и псинка, завиляв хвостом, брякается на стоянке в траву и блаженно вытягивается. Очень надеюсь, что у него все хорошо.Collapse )

Гм..


Анна встречается с Вронским при странных обстоятельствах. Она на перроне, где только что кто-то попал под поезд. В конце романа бросается под поезд Анна. Эта симметрическая композиция, в которой возникает одинаковый мотив в начале и в конце романа, может вам показаться слишком “романной”. Да, могу согласиться, однако при условии, что слово “романный” вы будете понимать отнюдь не как “выдуманный”, “искусственный”, “непохожий на жизнь”. Ибо именно так и компонуются человеческие жизни.

Они скомпонованы так же, как музыкальное сочинение. Человек, ведомый чувством красоты, превращает случайное событие (музыку Бетховена, смерть на вокзале) в мотив, который навсегда останется в композиции его жизни. Он возвращается к нему, повторяет его, изменяет, развивает, как композитор — тему своей сонаты. Ведь могла же Анна покончить с собой каким-то иным способом! Но мотив вокзала и смерти, этот незабвенный мотив, связанный с рождением любви, притягивал ее своей мрачной красотой и в минуты отчаяния. Сам того не ведая, человек творит свою жизнь по законам красоты даже в пору самой глубокой безысходности.

М.Кундера Невыносимая легкость бытия