August 9th, 2014

Все идет по плану

Завтра по плану снимаемся с якоря и с одним привалом во Владимире (не по плану, намечена была еще Казань) домооой. Вот интересная вещь. Байкальский трип хотелось продолжать и подольше из него не возвращаться. Теперь хочется поскорее оказаться дома. Дело, похоже, в городе как таковом. Он много дает, но много и отнимает. Внутренний горшочек, куда складываются впечатления, быстро наполняется, потом переполняется, и все. Дальше только усталость, которую город не может снять в принципе в отличие от леса или моря. Они дают силы, и устать рядом с ними, кажется, просто невозможно. А в городе на этот раз было еще и очень жарко, и мы выдохлись быстрее, чем рассчитывали. Но главное, что доволен детеныш, которому мы обещали эту поездку. Довольны и мы, что снова увидели фантастический Питер (а также два Новгорода и Выборг), а завтра увидим еще и Владимир. Отчеты с фотографиями всенепременно последуют. Осталось только проехать жалкие две тысячи километров.

О заимствованиях в языке

Текст из давно покинутого хозяином (литературным редактором) журнала, на который наткнулась, как обычно, случайно. Еще один чердак, набитый сокровищами.

Ученые подсчитали, что 78% того что мы читаем — переводы. Как делается перевод? Известно как: как курица лапой. Кальки, нелепые чужеродные обороты, фразеологизмы, нераспознанные и переведенные в лоб, — вот продукты жизнедеятельности лядащей клячи просвещения. Юноши все это читают (взрослые дяди уже ничего не читают, а тети читают Машкову), принимают всерьез, усваивают и начинают так и говорить. Следующее поколение, уже на имеющейся основе, вливает новый ушат инородных помоев. И так далее. Ощущаете, к чему я?

Книжки переводятся не на русский, а на некий промежуточный переводческий язык, который, — ха-ха-ха ((с) Катья, — со временем становится русским. Так и пишут, в открытую: «перевод с английского В. Пупкина». И никто ведь не напишет: «перевод с английского на русский В. Пупкина». Чует кошка, чье мясо съела!

Прошу понять меня правильно. Я говорю не о заимствованиях, не о леггинсах (интересно, кто-нибудь еще помнит эту гадость?), не об эксклюзивных дистрибьюторах, а о самых обычных с виду словах, которые мастерски, как Николай Кузнецов, притворяются своими в доску.

Одно из таких слов — наречие "практически". Всякий скажет, что оно значит «почти». Но такого значения у него отродясь не было! Не только замшелый Ушаков, но и Ожегов со Шведовой дают совсем другое: «по существу, на деле». Откуда же оно взялось? От одного из значений английского practically. Еще лет двадцать назад пособия по переводу предупреждали: это ложный друг переводчика! Упаси вас бог сесть в галошу и перевести его «практически» там, где оно означает «почти». Читая это сегодня, трудно даже понять, о чем речь. Ну да, «почти». Я же вот и пишу: «практически». В чем вопрос-то? Итак, подстраиваясь под английское practically, русское "практически" приобрело новое значение — почти.

Сегодня ложный друг переводчика — завтра полнокровный член великого и могучего — таков жизненный путь русского слова.