Елена Михайленко (treasure2011) wrote,
Елена Михайленко
treasure2011

Categories:

Про особенности памяти

Еще более анекдотичный пример, когда Норов [участник войны 1812 года, потерявший ногу в Бородинском сражении, потом министр просвещения — Е.М.] возмущался тем, что в романе "Война и мир" Кутузов в 1812 году читает французский роман. Он с возмущением об этом пишет: как можно вводить такую ничтожную подробность, как мог Кутузов в такую великую годину читать какой-то роман, да еще и французский! Потом он об этом говорил и в салонах, не только печатно, говорил, что мы последнего офицера подняли бы на смех, мы смотрели бы на него с презрением, если бы он в то великое время взял бы в руки французский роман!

Когда Норов вскоре умер, в его библиотеке находят книжечку, французский роман, на форзаце которого рукой самого Норова по-французски же написано: "Читал в Москве в 1812 г.". Реальная жизнь, реальный поток воспоминаний был для людей того времени закрыт неким образом эпохи, нравственным образом эпохи, и люди чувствовали себя хранителями этой нравственной памяти о войне 1812 г. Читая роман, они видели, что этот образ, эти символы разрушаются. Отсюда такая резкая критическая реакция.


И.Бендерский

Шпенглер отметил в "Закате Европы", что у древних греков чувство истории отсутствовало напрочь: все большие события тут же мифологизировались и в таком виде сохранялись в культурной памяти. Этим наивные греки-дети вроде как отличаются от взрослых европейцев, у которых историческое чувство в прошивке мозга. Ну-ну. Двадцать восемь панфиловцев и остальные "руки прочь" в ту же коробочку. 
Tags: занимательная культурология, история, книги, мифотворческое, русское классическое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments